Перси Джексон и Олимпийцы (2023) смотреть онлайн

О сериале

Сериал «Перси Джексон и Олимпийцы» — это удивительное сочетание мифологии, подростковых переживаний и, конечно же, тяги к приключениям, что, честно говоря, вызывает либо стойкое недоумение, либо искренний смех. Вот, например, у нас есть двенадцатилетний мальчик, которому внезапно объявляют, что он бог или, по крайней мере, его полубог — и что ему грозит смерть или, по крайней мере, вечный бэд-энд, если он не найдет украденную молнию Зевса. Так вот, этот юный герой, Перси, вдруг оказывается обвиненным в похищении молний — что, честно говоря, похоже на очень сложную игру в кости, только в мире богов. Итог — Перси вынужден оставить школу, превратиться в охотника на опасных существ и решать, кто-таки украл молнию, пытаясь не сломать себе все костыли своих подростковых надежд. Всё это запутанное приключение зиждется на слабо связанных с мифологией перипетиях, где каждый бог - будто сошедший с ума карикатурист, а сюжет — сплошной цирк с элементами драмеди и привкусом свиного сала, потому что серьёзности тут ну максимум для приёма таблеток. <br> Так вот, сериал превращает классическую греческую мифологию в яркую ленту, где боги не только пьют амфору, но и пытаются решить, кто из них самый крутой, а Перси — это такой себе мальчик-герой, который совершенно не умеет держаться за оружие и при этом ищет свою душу среди лавровых венков и страшных чудовищ. И, конечно, в этом спектакле все боги — это не что иное, как очень навязчивые, крикливые личности с собственными причудами, особенно Зевс, который выглядит как мстительный, гиперактивный дед, устрашающе размахивающий молнией. Так вот, сюжет настолько запутанный и нелогичный, что можно подумать, будто сценаристы перепутали сценарий с черновиком для комиксов — и решили всё оставить, потому что им, видимо, было лень делать по-другому. В итоге, сериал превращается в гротескный фарс, где мифологические персонажи — это карикатуры, а сама идея о похищенной молнии напоминает цирковое шоу, где все сюжетные маяки сдали нервы, а зритель всё равно смеётся или плачет, не понимая — это страшно или смешно.